Отпечаток натуры режиссера

 

И соратники по фильмам режиссеру нужны такие, чтобы умели и любили импровизировать легко и весело, чтобы играли радостно, чтобы без актерства не могли существовать. Рина Зеленая, Любовь Соколова, Юрий Никулин, Николай Крючков, Михаил Яншин, Николай Бурляев не любят современного экранного полушепота, играют откровенно и броско — именно этого и хочет от них режиссер.

И оператор ему нужен наблюдательный, мобильный, в совершенстве владеющий поэтическими секретами цвета. Нужен Анатолий Мукасей, который умеет снимать не только объективно существующие реалии, но и субъективное состояние души. Кадр всегда эмоционален: равнодушие, «холодный взор» здесь немыслимы.

На всем этом отпечаток неуемной натуры самого режиссера.

Атмосферой веселой, талантливой импровизации были приметны и предыдущие работы Быкова. Его фантазия часто ломает рамки сценария, она хочет быть абсолютно самостоятельной.

Нередко это ведет к обидным потерям. В фильме «Телеграмма» из сценария ушли многие симпатичные эпизоды; другие остались, но в сильно усеченном виде; многое смазано, произнесено скороговоркой, без ожидаемой броскости.

С озорством хороших пародистов авторы сценария придумали сцену в школьной драматической студии, где юный режиссер, старательно работающий «по системе», но не чуждый и «новейших течений», забавен до чрезвычайности. Драмкружок репетирует в спортзале; там тренируются баскетболисты, там же протекает и разговор наших юных героев о Кате Иноземцевой — разговор, движущий основной сюжет фильма. Тройное параллельное действие рождает множество комических ситуаций — стремительный калейдоскоп изящных юморесок. Быкова эта сцена, по-видимому, мало вдохновляла: она уже была разработана во всех деталях, фантазии режиссера здесь делать нечего. И эпизод свелся к каскаду забавных, но вполне банальных гэгов.

Зато там, где у сценаристов только одна строчка: «В машине сидела невеста в белом платье и фате и курила в окошко», — на экране возникает сцена, возвращающая нас к временам Великого Немого, когда актер в кино еще умел радовать виртуозной пластической выразительностью. Невеста в фильме похожа на рождественскую елку. Окутанная фатой, как серпантином, совершенно современная эмансипированная невеста, увиденная камерой как раз в тот миг, когда она вот так беззащитно и архаично счастлива.

Режиссерская фантазия в этом фильме воспламеняется мгновенно, импровизации множатся, подгоняя, подталкивая одна другую.

— Костя, — попросит Тоша. — Покажи доброго слона.

И Костя послушно закружится на одном месте, неуклюже переступая и бася:

— Я добрый слон, я люблю людей. Я очень добрый слон...

Это есть в сценарии.

В фильме появится еще и восторженный москвич, переполненный счастливым умилением; он размашисто зашагает навстречу доброму слону и завопит от полноты чувств: «Да-а-рагая моя-a столица-а!» Быков никому не уступит эту роль, сыграет ее сам, сыграет похоже и узнаваемо. Ну, конечно же, мы множество раз видели этого веселого человека с душой нараспашку — в какой-то праздничный день, в каком-то новом районе.

Песня сама собой перейдет в другую:

...И чтоб ни-кто не догадался,

Что эта песня о тебе...

И это будет новым взрывом фантазии: смешные трансформации популярной мелодии подарят нам в дальнейшем течении фильма еще несколько точных примет времени, воспроизведенных с изяществам и импровизационной свободой.

Фантазия сама по себе для кинематографиста — не роскошь, а предмет первой необходимости. Любой сценарий в процессе съемок претерпевает изменения, уточнения, и это естественно... Взаимоотношения со сценарием, предложенные Роланом Быковым в «Телеграмме», были бы в порядке вещей, если б, увлекшись созданием своего радужного, доброго и открытого всем сердцам мира, режиссер не упустил попутно нечто, на мой взгляд, весьма существенное. Почему люди в восторге от крема instantly ageless цена очень доступна, а эффект просто поразителен!

 

Вернуться назад